За один-единственный вчерашний день меня дважды обозвали совком.
Рекорд.
Что приятно - обозвали свои же; местные таких слов не знают и даже совками не пользуются, давно перейдя на моющие пылесосы.

Ну, "ты-Вы" - это да, это ладно. По-немецки и я готова тыкать всем подряд. Но пятидесятилетнюю тетку из Питера, у которой сыну на пару лет меньше, чем мне, простите, с какого такого перепугу я буду называть на "ты"? Я встречаюсь с ней раз в две недели на халтуре и на брудершафт не пила. И я не имею ничего против того, что она мне тыкает. Хотя и тут можно поспорить. А она прожила тут десять лет и чудесным образом ассимилировалась. "Ах, ох, я такая старая? Почему ты называешь меня на Вы?" А у меня на лбу написано - соблюдай дистанцию. Она взрослый, незнакомый мне человек, ровесница моей мамы. Какого же черта... Нет, говорят - совок.

Но это еще пол-беды. Ладно бы тетка.
Я вчера посетила сауну. Гемишт. Гемишт - значит, все вперемешку. Кони, люди. Мальчики, девочки. По вторникам гемишт у них тут. А в сауне я, надо сказать, в Вене до сих пор не была. В общем, это был мой подарок себе на Новый год. Пойти в муниципальную сауну. Здесь слово "муниципальный" не ассоциируется с убожеством, как ни странно. Сауна была преотличная.
В Москве, отступлю ненадолго, такой новый год наступал у меня примерно два раза в месяц. Когда деревья были большими, обои в 219-ой - зелеными, а фитнес-клуб в Столярном переулке еще не переименован в "Swim", я садилась на велосипед и за три минуты доезжала до сауны. Еще пятнадцать минут я ломала голову, к чему на этот раз привязать велосипед. И - наступало блаженство. Никакого гемишта там, конечно, не было. Понедельник, среда, пятница, кажется, были женские дни, ну, и соответственно. Иногда народу было мало, иногда много, в общем, когда как. Была такая семейная уютная атмосфера, банщица за 50 рублей заваривала вкусный чай в чайнике с отбитым носиком, тетки смотрели СТС, читали Космо и обсуждали диеты. Я наблюдала, кайфовала, иногда даже обсуждала тоже. И не то чтобы как-то нарочно... ну, скажем так, вне парилки никто вот так специально не оголялся; нет, топлесс - это нормально, почему нет, но как-то так... простынки все же накидывали.
Иное дело, года три-четыре назад (о Боже, как давно это было!) я за заслуги перед профкомом (сово-ок!!!) была приватно премирована путевкой на зимнюю Истру на уик-энд. И поехали не сказать чтобы вот "свои" - нет, наши, консерваторские ребята, кого-то я знала, кого-то не знала совсем. Там было роскошно, конечно. Не по-совковому. Маленький частный пансион, деревянные коттеджи на берегу озера, глинтвейн, танцы на снегу, сауна и прорубь. И не то чтобы самые культурные и стеснительные ребята там собрались - нет, поехали, в основном, эээ... футболисты - но никто вот так демонстративно не обнажался; нееет, в прорубь, конечно, прыгали, в чем мать родила, и без мальчишек к воде не спускались - страшно было, да и запретили нам по одному к проруби ходить... я бы и не вылезла оттуда без посторонней помощи, слишком уж экстремальное развлечение. Но то, повторюсь, была своя компания. Человек двадцать.
Но вот это... Я, в принципе, знаю, чем отличаются девочки от мальчиков, и время от времени довольно успешно применяю эти знания на практике. Но увиденное меня... да нет, не удивило-потрясло... оно как-то, знаете, расстроило, что ли. Имей я удовольствие разглядывать красивые молодые тела - неважно, мужские ли, женские, я б тут, может, и не плакалась. Но наблюдать, как через пару метров от тебя уныло трясет обвисшими складками, грудями и членами поколение, которое еще заходится в гневе при слове "Anschluss"... это отталкивающая картина, поверьте. 
Прихожу я домой, стало быть. Протест бурлит. Включаю комп, и - что? Правильно, вываливаю этот протест на первого подвернувшегося в скайпе. Понимаешь, говорю, до меня дошло, наконец, почему эта нация так асексуальна. Про Еву до истории с яблоком тоже вот вспомнила. Они тут как Ева: стыда не испытывают - равно как и влечения. Понимаешь, говорю, до трех лет дети на берегу без трусов играют, а после надевают трусы, а еще через несколько лет начинают испытывать интерес к противоположному полу, а еще через несколько лет у них появляются вторичные половые признаки, а еще через несколько... ооо, там ваще труба. Понимаешь, говорю, когда человек... ну эта... какбэ... стесняется -  тогда только можно испытать наслаждение, позволяя другому - на данный конкретный момент одному! желанному типа! - увидеть тебя вот так. Как никто, кроме родителей, купавших тебя в детстве, и кредо квартета в Райхенау не видел. И получить удовольствие, увидев его - вот так. А то - давайте тогда в консу голые ходить.
И первый подвернувшийся - он женского полу, замечу - мне говорит - ну ты совок.

И я, честно говоря, обиделась.
Я себя ханжой никогда не считала.
Неужели я настолько безнадежный, отставший совок???

Вы говорите, говорите, я вас послушаю.

Лента друзей хором подводит Итоги Уходящего Года.
Я сижу тут и совершенно теряю былую торжественность новогодней модуляции, детское ощущение таинства с тридцать первого на первое.
Я оказалась внушаема и легковерна. Праздник случился в Рождество. В Вене этот праздник мог случиться только в Рождество. Теперь - праздник придуманный, традиционный для моего нутра, но абсолютно неоправданный моим теперешним бытием. Праздник, который будет заключаться в торжественном перевозе чемоданов в квартиру на Westbahnhof, длинной очереди в Оперу, собственно, "Летучей мыши", затем - очевидно - в бое местных курантов на Штефансдоме (морщась под безумные вопли туристов-соотечественников "Лююдк! А Лююдк!!! *****, мы Кольку потеря-аали!!!"), уютном ужине, плавно переходящем в завтрак (приготовленном заботливым Зелениным - тот обещает нам, праздным фанаткам оперетт, собственноручно испеченный торт)... раннеутреннем душе (и горячая вода в неограниченном количестве!!!) - и затем бодром галопе в Швехат.
И - авиацию в воздух!
А там, а ТАМ!!! :-)))
Тем и живем.

А итоги... прости Господи, какие итоги, когда жизнь поделилась на "до" и "после", на "там" и "тут".
"До" и "там" был хороший год.
Вильнюс, Кронберг... Весна, лето. Друзья. Дом. Мама.
Были потери. Да что там потери - смерть...((( Близких. Близких ли... тема, запретная даже для разговоров с самой собой - я не умею иметь дальних родственников, увы...
"После" и "тут" - совсем другая жизнь, она - тоже моя, но... другая. У нее, у этой другой жизни, пока нет истории, нет анамнеза... И я напихиваю, набиваю ее людьми, событиями, впечатлениями, свершениями... пока не утряслось.

И мне иногда кажется, что я живу в полную силу только в скайпе... Это не так.
И еще я поняла, что меняюсь не только я со своим отношением к людям, но и сами эти люди меняются тоже. Увы. Или ура. Когда как.

В Рамсторе перед кассой когда-то крутили социальные ролики, может, их и по телевизору показывали, я его не смотрела и не смотрю. Какая-то известная актриса (у меня с именами плохо) сидит на скамейке во дворе и болтает с соседкой, а на залитой площадке катаются на коньках ее дети - родная дочь и приемный сын, негритенок. И эта, соседка которая, интимно так спрашивает - а мамой-то он, мамой называет? И которая якобы мама отводит глаза - да нет пока. И тут он ковыляет к ней через эту корявую площадку и кричит - мама, смотри, у меня получилось. Тут надо умиляться.
Вспомнила, потому что не раз и не два и не три встречаю здесь подобные семьи - белокожие мама-папа, еще парочка собственных и приемный темнокожий товарищ. "У белой женщины черный ребенок!" (с)
И никакого пафоса. Особенно трогательно они смотрятся на катке. "Мама, - кричит по-немецки, - смотри, у меня получилось!" Фотографировать их я боюсь после того, как на меня накричал папа девочки, которую я пыталась снять на телефон. Она была одета в футболку цветов российского флага поверх курточки. Потом девочка оказалась русской, и папа оказался русским, в общем, потом мы очень смеялись. Но сначала - было неприятно. И поэтому я их не фотографирую. Хотя очень хочется.
(Та девочка была вполне европеоидная, да.)

А я хожу и играю в туриста.
Делать тут особо нечего между Рождеством и началом нового года...

Во-первых, я теперь буду говорить не "ТристАн", а "ТрИстан", как тут. Как надо. Как по-немецки.
Во-вторых, я только сейчас смогла оценить волшебную сказочность этих треклятых вагнеровских лейтмотивов относительно немецкого языка, невозможно дойти до этого, слушая оперу по-русски или же не зная немецкого. Это гениально.
В-третьих, Рэттл, конечно, бог, но мне его видно не было.
В-четвертых, опера все-таки ужасно скучная. И предлинная.

Я убеждала себя, что люблю не оперу, а музыку, и сейчас я закрою глазки и послушаю Вагнера с Винер Филармоникер и Саймоном Рэттлом... потом я уютно наваливалась на соседа и засыпала. И как они тут любят, из декораций был стол и почему-то чемодан, а Тристан одет в драповое пальто.

Но в последней сцене... примерно так было: Тристан испустил дух и сидел на стуле, спиной к зрителям, безжизненно свесив руки. Изольда по стойке смирно допевала свое, стоя рядом. Остальные покинули сцену и погибших в третьем действии оттащили за кулисы тоже. И вот она поет, поет, поет... уже никаких сил нет... а потом как-то неожиданно допевает до конца, где уже только оркестр... и таким жестом...
в некотором смысле характерным...
то есть этого не видно, поскольку он сидит спиной к залу... но ясно и без того...
...закрывает ему глаза
...ладонью - как закрывают глаза покойным.

А потом другой рукой закрывает глаза себе. После - занавес.

Тьфу ты, мне потом всю ночь кошмары снились.
Умеют же они.

В аспирантуре я даже посещала психологию. Ничего такого особенного нам не рассказывали, но было интересно. Мы там тесты делали. В одном тесте я получилась "скрытый интроверт, раскачанный в сторону экстраверсии". Даже тут писала где-то. Я примерно понимаю, что это такое.
Например, меня ужасно ломает заводить новые близкие отношения - неважно, с кем; "близкие отношения" - это такая штука, в которой неизбежно наступает момент, когда ты должен непременно рассказать, во сколько месяцев у тебя прорезался первый зуб; как звали твоего соседа по парте в начальной школе; какого цвета у тебя был портфель; как ты переживала, когда впервые отрезала косу и что ты почувствовала, когда в тринадцать лет увидела море... и тому подобные наполнители тебя.
Но люди, которым удается спровоцировать меня на подобные откровения, все же существуют. И встречаются - даже здесь. И тогда я начинаю им рассказывать. Уплотнять их восприятие меня все новой и новой информацией. И в какой-то момент я добираюсь до повествования о своих шестнадцати годах, и тогда говорю нечто вроде: "Собственно, до шестнадцати лет я была абсолютно асоциальным ребенком. Лет с пяти я жила с мыслью о том, как вырасту и уеду в Москву, а интервью, данное какой-то провинциальное газете, начиналось словами "обществу друзей предпочитаю общество рояля". По сути, так оно и было, ибо гимназия, оконченная экстерном, и учеба в музыкальном училище (читай - часы, проводимые в обществе большой черной пианины) не оставляли простора и энтузиазма для общения со сверстниками, которые, ко всему прочему, считали меня Началом Божественного и большим желанием принять в круг своих нехитрых забав не горели"... и так далее. И, добираюсь я, наконец, в шестнадцать лет у меня началась Настоящая Жизнь со всеми прелестями ее Постижения... ну, и соответственно, все прочие узнавания их (прелестей) тоже немного припозднились. Но тут - сноска - мне вообще по жизни много чего пришлось осваивать экспресс-методом.

Уффф. Это было предисловие. Сказать я, собственно, хотела совсем другое.
А именно.

Такая оценка меня-подростка - она необъективна.
Я утрирую, конечно.
Потому что, кроме рояля, в моей жизни присутствовала масса других вещей.
Например - гимназия. Но это я сейчас говорю - гимназия, а ведь я застала и выросла с тем поколением, которое уже и после того, как школу переименовали в гимназию, гордо продолжало называть ее "тринадцатой школой".
"Тринадцатая школа" - клан, сообщество, среда, планета, микрокосмос. Была. Тогда.
И все это меня очень близко коснулось; пусть и экстерном. К тому же там работала и работает мама.
И вот я сижу в любимом "1516" и не просто на русском - на литературнейшем русском! - с удовольствием, с кайфом третий час болтаю с практически незнакомыми мне людьми: он закончил тринадцатую школу на год раньше меня, но мы никогда не общались, а она - его девочка, его жена - совершенно чудесная - вообще никогда не жила в Салавате, теперь они оба в Аахене, и еще немножко - в Швейцарии и Лихтенштейне... и тут я понимаю, что мы оба - я и он - принадлежим к этому тайному сообществу, что есть что-то в обоих, унисонное, синхронное... И что это "что-то" было воспитано, взращено ТАМ.
И потом, когда в "1516" становится слишком шумно и накурено, и мы рысцой по подмерзшей Вене перемещаемся в другой локаль - потише и поуютней - и, грея пальцы о чашку с меланжем, один из нас говорит: "Год как не стало Бердина"... И другой тут же понимает, что сглотнул не в такт...
И тогда я думаю - я не права.
Было многое, очень многое.

Извините за многобукаф, не сразу получилось войти в глиссаду.

Упд Или - два? Два года???

Потрясение 1.

Тандемовские мои товарищи начинают разъезжаться по домам на рождественские праздники. Настало время дарить подарки и подводить итоги на разных языках. В порыве благодарности (а также пользуясь безнаказанным трехдневным одиночеством, ибо Маша ist weg) я пригласила Анне в гости. В конце концов, она это заслужила.
Полдня я готовлюсь встретить Анне. Встретить Анне невозможно без салата из крабовых палочек. Если предыдущее утверждение для вас не аксиома, то вы странный человек. Встретить гостя, не накормив его до отвала салатом из крабовых палочек - моветон и конфуз. Нет, меню включает и другие наименования, не подумайте. Но салат из крабовых палочек - это цель.
Идея fix.
Zielpunkt.
Ни в одном продуктовом магазине Вены НЕТ крабовых палочек. Теперь я это знаю. Таких слипшихся, сморщенных крабовых палочек по двадцать рублей упаковка. НЕТУ. Нет даже крабового мяса. Ничего нет. Убогий город.
Смеркалось. В самой дорогой из всех пищевых сетей - в Spar'e (название себя категорически не оправдывает) я нашла вот это:Это - порубленные консервированные крабовые палочки в уксусе и хрен знает в чем еще. Так испортить продукт могли только тут. Но уже некуда было отступать, ибо не Москва ль за нами уже купила и кукурузу, и прочее. Русские снова победили. Вот:Теперь осталось уговорить Анне это съесть. Жду...

Потрясение 2.

Файхтнеры - семья. Он - владелец галереи, она - англичанка Одри, и у них дом. Более достоверной информацией я не владею. Старший сын Файхтнеров Тристан учится играть на виолончели. Тристану пятнадцать лет. Я пока не заметила, что игра на виолончели доставляет ему некоторое наслаждение, но австрийские подростки настолько аморфны и безынициативны, что видимых попыток к сопротивлению он не делает. (Потом аморфные подростки вырастают в аморфных молодых людей... об этом вообще печально рассуждать.) Так вот. Раз в неделю Тристана водят на занятия к Ноджу, ни много ни мало концертмейстеру группы Винер Филармоникер, а еще два раза в неделю - к преподавателю Малиновскому.
Сегодня к Малиновскому вместе с Тристаном пришла я.
Здравствуйте. О, вы говорите по-русски. (...)
Вы хорошо играете. Кто/у кого/откуда родом (...) ...Салават.
Салават?! Малиновский краснеет лысиной. Моя жена училась в Салаватском музыкальном училище, потом работала там немного... Она пианистка.
Что Вы говорите? Что Вы говорите?!
В декабре две тысячи девятого года в городе Вена какой-то пузатый тип, находясь в собственной квартире, говорит мне, что его жена в семидесятых окончила Салаватское музыкальное училище?!
Дорогая редакция, я таю от таких совпадений. Я не знаю ее, жену этого в первый раз мною встреченного Малиновского, в девичестве пианистку Назарову, но я таю.
Шарик земной, а...

А в Вене они уже восемнадцать лет, да.